Нобелевская премия по литературе  1949

Уильям Фолкнер
(1897-1962)
За его значительный и с художественной точки зрения уникальный вклад в развитие современного американского романа
Биография Библиография Библиотека Фотогалерея Нобелевская речь





Понять в полной мере жизнь и творчество Уильяма Фолкнера можно лишь познакомившись с его родословной, в которой отразилась судьба Америки, страны, "сделавшей себя" всего за двести с лишним лет.

Предки Фолкнера были выходцами из Шотландии. В середине XVIII века они переселились в Северную Америку, где, как и другие пионеры, принялись осваивать новые земли. Это были молодые, смелые, сильные люди, одержимые одной мечтой — разбогатеть. Прадеду будущего писателя это удалось благодаря авантюризму и предприимчивости. Он успел многое — поучаствовать в войне между Севером и Югом, дослужиться до звания полковника, построить железную дорогу и даже написать два романа.

Многие черты своих энергичных предков унаследовал Уильям Фолкнер, но только не страсть к предпринимательству. Он избрал свой путь — литературное творчество.

Родился Уильям Фолкнер 25 сентября 1897 г. в маленьком провинциальном городке Оксфорде, штат Миссисипи. Здесь он провел, наверное, лучшие свои юношеские годы, зачитываясь английской романтической поэзией, классической прозой, произведениями французских и русских писателей.

И все же это были пока романтические увлечения. Сама же жизнь не очень-то вдохновляла Уильяма. Школу он бросил, попытка стать профессиональным летчиком провалилась, служба в банке и на почте закончилась изгнанием, а литературные опыты в виде стихов и поэмы критики назвали подражанием французскому символизму.

Первые прозаические произведения — романы "Солдат екая награда" и "Москиты" — были написаны, по признанию
Фолкнера, "ради забавы". Однако уже в них писатель пытается найти собственную дорогу в литературе, свой, особый стиль, который впоследствии будет известен как "фолкнеровский", и собственную тему.

В творческом становлении Фолкнеру помог другой крупный американский писатель Шервуд Андерсон, увидевший в молодом авторе недюжинный талант. Фраза, сказанная ему Андерсоном, стала крылатой: "Вы, Фолкнер, деревенский парень, все, что вы знаете, это тот маленький кусочек земли в Миссисипи, где вы начали. Впрочем, этого тоже достаточно. Это тоже Америка... Все, что нужно Америке, это чтобы вы посмотрели на нее, послушали и поняли ее, если можете". Свою Америку писатель поместил на своей малой родине и дал ей имя: Йокнапатофский округ. И произошло невероятное. "Я обнаружил, — говорил Фолкнер, — что моя собственная крошечная почтовая марка родной земли стоит того, чтобы писать о ней, что всей моей жизни не хватит, чтобы исчерпать ее тему". Да, и название местности, и имена персонажей были вымышленными. Но не вымышленными были те люди, которых хорошо знал Фолкнер и которые перешли в его книги. Не придуманы и традиции трех поколений южан, заселивших эту часть Америки, реальны их чувства, страсти, мечты и человеческие отношения. Фолкнер стремился быть предельно точным в изображении той местности, которую он придумал. Он даже нарисовал подробную карту с изображением холмов, ферм, балок, дорог и зданий, где разворачивались события его романов. Под нею он поставил подпись: "Джефферсон, округ Йокнапатофа, Миссисипи, пл. 2400 кв. миль. Население: белых — 6298, негров — 9313. Уильям Фолкнер — единственный хозяин и повелитель". Позднее, объясняя свой выбор, он говорил: "Я воспользовался тем, что знал лучше, то есть местностью, где родился и прожил большую часть моей жизни. Это как плотник, когда строит забор, пользуется молотком, который лежит рядом".

Романы Фолкнера — это драма молодого поколения, столкнувшегося с суровой, а порой, и жестокой реальностью. Одно дело — красивые легенды о героическом прошлом дедов и отцов, и совсем иное — начинавшийся XX век с обострившимися противоречиями, девальвацией моральных ценностей.

Впервые город Джефферсон и его обитатели, многие из которых перешли в другие произведения, возник в романе "Сарторис". Это история об Байярде Сарторисе, внуке некогда знаменитого Джона Сарториса — личности цельной и героической. Байярд тоже прошел войну, потеряв на ней родного брата-близнеца. Он возвратился в родные места, терзаемый виной, что не сумел спасти жизнь близкого ему человека. Драма Байярда была в том, что он не смог стать таким же отважным, какими были его прадед и брат.

Еще более сложной оказалась психология героев в романе "Шум и ярость", да и сама книга написана в непривычном для Фолкнера стиле — в импрессионистской манере с набором аллегорий, символов, ассоциаций. Мысли юных героев порой переданы в виде "потока сознания". Поэтому читается роман с трудом.

1929 г. для 32-летнего Фолкнера стал во многом переломным. Он женился на Эстелл Олдхем Франклин, в которую был влюблен с детства. Супруги сняли в Оксфорде маленькую квартиру. Но денег в семье катастрофически не хватало (у Эстелл было двое детей от первого брака), и надо было искать работу. Уильям устроился кочегаром на электростанцию, а по ночам в угольном бункере, на письменном столе, устроенном из перевернутой тачки, писал...

За "Шумом и яростью" последовали романы "Когда я умирала", "Святилище" и "Свет в августе". Критика встретила их на удивление благожелательно, хотя сам Фолкнер чувствовал, что он только подступает к своему писательскому прорыву. Этот период был, пожалуй, самым счастливым, именно в это время вызрел замысел самого объемного труда писателя — трилогии "Деревушка", "Город" и "Особняк", которую, в общей сложности, Фолкнер писал 34 года.

Если говорить о неповторимом стиле Фолкнера, то его можно выразить двумя словами — скрытая сила. Вроде бы персонажи говорят о самых простых житейских вещах, вроде бы описываются обычные житейские ситуации. Но за всем этим кроется такая мощь, такая внутренняя драма, которую читатель иногда способен ощутить в одном предложении, в одной реплике и даже в молчании героев.
Подобно им, сам Фолкнер был человеком огромного внутреннего напряжения при абсолютном внешнем спокойствии и кажущемся равнодушии к тому, что происходит вокруг него. Да и жизнь он вел почти затворническую, разве что за исключением юношеских лет, когда перепробовал множество профессий, и семилетнего сотрудничества с Голливудом, на которое пошел исключительно ради заработка. Все остальное время он жил просто и непритязательно, говоря о себе: "Я не литератор, я фермер". Дом в Оксфорде был для него лучшим местом для творчества и отдохновения.

Писатель не любил литературных обществ, политических митингов, заявлений для печати, встреч с коллегами. Когда пришло приглашение от президента Джона Кеннеди с просьбой прибыть на обед в честь лауреатов Нобелевской премии, Фолкнер сказал: "Передайте им, что я слишком стар, чтобы ехать так далеко ради обеда с незнакомыми людьми".

Кстати, и само известие о присуждении ему в 1949 г. Нобелевской премии "За яркий и уникальный вклад в современную американскую прозу" Фолкнер встретил достаточно прохладно, если не сказать, равнодушно. Он отказывался ехать в Стокгольм, заявив прессе, что "...это слишком далеко. Я — фермер и не могу надолго отлучаться". Уговорила Джилл, дочь писателя. Ей очень хотелось побывать в Европе, а любимой дочери Фолкнер отказать не мог.

В шведской столице писатель приобрел репутацию самого неразговорчивого из всех нобелевских лауреатов. На обязательных приемах, обедах, пресс-конференциях он старался держаться в тени и как можно меньше говорить. Даже Нобелевскую речь он прочитал так быстро и невнятно, что многие из присутствующих смогли ознакомиться с ней лишь на следующий день из газет.

Уже в зрелые годы Фолкнер вернулся к увлечению своей молодости — самолету, на котором летал часто и с удовольствием. И еще была у него одна страсть — к верховой езде, которая не оставила его и на склоне лет. Лошадей Фолкнер любил безоглядно. Они же постоянно были и причиной его серьезных травм. Но после выздоровления он снова садился в седло, говоря: "Не могу я дать этой проклятой кобыле одержать надо мной верх. Я должен подчинить ее себе". Последнее падение оказалось роковым. После сильнейшего ушиба Фолкнеру пришлось лечь в больницу, где он скончался 6 июля 1962 г. Похоронили его на кладбище в Оксфорде.

Всю жизнь Фолкнер противился вмешательству в его личную жизнь. Сохранилось его письмо литератору Малькольму Каули, который собирался писать о нем биографический, очерк: "У меня одно стремление — исчезнуть как отдельный индивидуум, кануть в вечность, не оставить в истории ни следов, ни мусора, только книги, которые были изданы... Пусть итог и история моей жизни найдут выражение в одной фразе моей эпитафии и некрологе: он создавал книги".